Купили под казармы. История Южного городка в Бресте

731 просмотр 0 комментариев

Южный начал свою историю в начале XX столетия, когда землю бывшего имения в Каменице-Жировецкой волости Брестского уезда выкупило военное ведомство России для строительства летних казарм гарнизона крепости.

Застройка городка началась в 1937 году и длилась больше двух лет. Представляла она собой одноэтажные кирпичные дома. Работу выполняло в основном население ближайших деревень. Подводами доставляли стройматериалы, на них же возили цемент от железнодорожной рампы и кирпич с местных заводов. Чтобы хорошо заработать, в стройку включались целыми семьями. Например, собирали камни на полях и отвозили их по месту назначения. После окончания строительства территорию городка обнесли забором и ввели пропускную систему.

После 1939-го поселок находился в составе Пугачёвского, а с 1954 года — Гершонского сельсоветов Брестского района. Трагический след оставила в истории Южного Отечественная война. Здесь размешался крупный лагерь военнопленных «Ревир», в котором погибло не меньше 15 тысячи человек…

Его разделяла дорога

О жизни Южного рассказывает Алла Гопша: «В городок приехали в 1947 году. Сюда на службу были направлены родители — Гурий Елизарович и Татьяна Фёдоровна Грошевы. Поселились мы, как и многие другие семьи военных, в ДОСе, доме офицерского состава. Поскольку в семье было трое детей, жили в одной, но большой комнате с общей ванной и кухней на четыре семьи. На ней помещались только две хозяйки, поскольку в центре была огромная плита.

Южный был компактный. Его окружали заболоченные места, кирпичный завод и деревни. Слева, со стороны бывшей деревни Пугачёво, когда въезжаешь в Южный, городок утопал в соснах и березах. У нас, детей, были любимые деревья, где сооружали место для игры. Мы знали даже, какие шишки на какой из сосен раньше созревают, какие они: большие или маленькие. «У одной старушки сосны родился ребеночек», — говорили о них.

Городок разделяла дорога на две половины. Кроме военных частей, штаба дивизии и ДОСов, здесь находились магазины, аптека, Дом офицеров, стадион. Была школа № 11 – сейчас гимназия № 6, которую посещали дети военных. Сначала это было небольшое здание, обведенное невысоким решеточным забором с рисунком. Когда количество учащихся увеличилось, воинская часть отдала свое двухэтажное, соседствующее со школой здание.

Школьная жизнь у детей Южного была насыщенной и интересной. Здесь проходили разные мероприятия, в которых участвовали родители и военные. Например, ходили в лыжный поход, а лыжи давала нам часть. Если у нас были какие-то соревнования — пожалуйста, иди на стадион. Я училась в классе, где было много воспитанников части. Это были дети-сироты, которых приютили военные, они называли их «сынами части». Жили ребята в казармах, а на занятия приходили к нам в школу, участвовали во всех мероприятиях. Мы с ними дружили.

Рядом со школой, если встать к ней лицом прямо, находилось красивое озеро, там росло много камышей. Жители городка любили около него проводить время. Любили мы и наш стадион недалеко от озера. На нем проходили все массовые мероприятия. Это было основное место сбора всех жителей городка на праздники, которые продолжались в Доме офицеров. Главные из них, как, например, День Победы, заканчивались салютом.

Много торжеств проходило и возле памятника погибшим воинам, он и сейчас стоит там же. Возле обелиска проводили линейки, принимали в октябрята и пионеры, выступали фронтовики. Особенно запомнилось, что возле него всегда росли канны красно-огненного цвета. Мы очень бережно относились ко всему. Никогда не было там сломанных цветов. Долгое время вокруг памятника было чистое поле, но потом засадили его всем городком липами и березами.

Чужого горя не бывало

В Южном жили люди разных национальностей, и все дружили. Здесь не было «моего» или «твоего», как и не было чужих детей. Война научила людей сплоченности, взаимопониманию и взаимопомощи. Когда умерла от рака моя одноклассница Аня Райцева, весь городок вышел ее хоронить. Пешком шли на Тришинское кладбище. Она была очень доброй и красивой девочкой. Все переживали беду как личную. В школе несколько дней был траур…

Видя такие отношения со стороны взрослых, дети тоже росли добрыми, отзывчивыми и ответственными. В памяти сохранились первые маленькие автобусы и связанный с ними случай. Выехать или въехать в Южный было можно только по пропускам с обязательной проверкой транспорта. Однажды в автобус стала проситься женщина с поломанной ногой на костылях. Она уверяла всех, что забыла паспорт дома, и, войдя в автобус, быстро юркнула под сидение. Но люди, которые жили в городке, были отличные пограничники, они быстро поняли, что это была диверсантка. Как только ее спустили со ступенек, она бросила костыли и начала убегать. Это был для нас пример.

Грибы под пулями

Когда наши родители уезжали в командировку, мы всегда стремились помочь бабушке. С самого детства воспитывали самостоятельность. У нас был даже свой отряд, как тимуровский. Еще играли в казаки-разбойники, готовили во дворе обеды на костре, бегали по оврагам, в которых жили лягушки. Когда мы узнали, что во Франции едят их, то решили проверить, действительно ли это так вкусно. Но когда их почистили, пожарили и съели, так и не поняли, вкусно или нет.

Готовили общие обеды, сносили из дома, что кто мог. Например, жарили картошку, кушали хлеб с горчицей или подсолнечным маслом и солью. Собирали и ели щавель, ранние яблоки, груши-дички, которых росло тогда много возле леса. У военных были погреба в виде насыпных валов, где хранились квашеная капуста, соленые огурцы, помидоры, картошка и другие продукты. Мы любили, когда нас военные угощали огурцами и помидорами. Как-то солдаты подозвали нас и угостили консервой. Это показалось нам таким вкусным, лучше, чем торты и пирожные!

Развлекали детей военных и белочки, которых часто можно встретить в городке. С большой охотой мы собирали грибы, а затем хвастались, кто больше набрал. За ними ходили далеко от городка. Особенно грибное место было на полигонах, где проходили учения. Правда, шли туда против родительского наказа и порой сильно рисковали. В прямом смысле лазили под пулями. Еще там росли березки. На них взбирались, а затем, захватив верхушку ветки, спускались, как на парашютах. Наверное, в этом заключалась какая-то потребность в проявлении смелости. Сама атмосфера вынуждала нас быть ответственными, строгими, но одновременно хотелось, что-то сотворить.

Военные будни

По выходным взрослым давали машину, чтобы поехать закупить продукты. Мы ждали очень родителей, хотели, чтобы они привезли что-то вкусное. Ездили взрослые и на два дня в Ратно за продуктами: там они были намного дешевле. Помню, как с Южного городка шли до Мухавца, к переправе, на ней переправляли нас на другой берег. Затем снова шли до рынка, где сейчас ЦУМ. Запомнилось, что там стояли лошади с подводами, на которых был различный товар, продавали там поросят. Находились друг возле друга и маленькие лавки, в которых можно было купить всё необходимое.

Хотя и многое делали своими руками: вязали, шили, вышивали. У меня до сих пор сохранились элементы подзора бабушки, который подвязывали к низу кровати. В школе было домоводство, на нем девочек учили рукоделию. В 12 лет я уже сшила себе платье. Его увидела соседка и попросила меня сшить платья для ее девочек. Сделала одно красное и второе оранжевое в горошек, со всеми оборочками.

Еще мы делали себе маски на Новый год, готовили карнавальные костюмы. Нас связывала воедино жизнь городка.

От автора. Дети Южного городка давно стали взрослыми, у них есть внуки и правнуки. Но годы не прерывают те отношения, которые были когда-то: они до сих пор поддерживаются, а совместные встречи — это объятия самых дорогих и близких людей.

Наталья ШЛЯЖКО
Фото из домашнего архива Аллы ГОПШИ
Воскресенье , 20 Октября , 2019   23 : 26

Лента новостей








Опрос